Отдел народного бдения «Сакмарских вестей» представляет специальное расследование о всплеске гражданской сознательности, внезапно обрушившейся на главный праздник года.
Дорогие читатели! Если ваша лента в соцсетях ещё не напоминает сводки с фронта народного гнева против снежинок и мандаринов, вы, вероятно, просто плохо ищете или сознательно ограничиваете круг общения исключительно любителями котиков и рецептов.
На наших глазах в цифровом пространстве формируется и набирает невиданную силу новое общественное движение — Добровольцы Всеобщей Новогодней Аскезы. Их лозунг прост и лаконичен: «Ни одного бенгальского огня — до окончательной победы!». Их методы радикальны и бескомпромиссны: тотальный запрет. Их аргументы, на их взгляд, железобетонны: «А как же солидарность?».
Редакция, рискуя прослыть пособниками мировой гирлянды и агентом Санта-Клауса, решила изучить этот социально-политический феномен во всей его полноте, от разумных зёрен до непролазных плевел.
Как и любое массовое явление, движение неоднородно, и включает в себя несколько ярко выраженных фракций, чьи интересы, однако, на данный момент совпали. Наши эксперты, досконально изучив тонны комментариев, провокационных постов и эмоциональных петиций, выделили три основных вида активистов, каждый из которых вносит свой уникальный вклад в общую атмосферу предпраздничной истерии.
Первый вид — это «бюджетные калькуляторы». Самые адекватные и, если угодно, конструктивные представители племени. Их позиция зиждется не на эмоциях, а на цифрах и здравом смысле. Они справедливо вопрошают: «А нужны ли сейчас гигантские ледовые городки, в которые вбухано полбюджета района? Неужели необходимы громыхающие на всю округу казённые фейерверки, стоимость каждого залпа которого сравнима с месячным содержанием целого отделения в больнице?».
Их беспокоит показная помпа в городах, где проблемы с дорогами, ЖКХ и социальной поддержкой. И знаете что? С ними мы согласны целиком и полностью. В современное время, когда каждый рубль из общественных фондов должен работать с максимальной отдачей и целесообразностью, нет ни малейшей необходимости в подобном масштабном, показном и расточительном праздновании. Вливание огромных денег в сиюминутные, пусть и красивые, спецэффекты, в то время как ветераны обивают пороги, а многодетные семьи считают копейки, — это не патриотизм, а глупость и бестактность.
Этих людей мы понимаем и готовы вести с ними диалог. К сожалению, они являются лишь удобной и респектабельной ширмой для всех остальных.
Второй вид — «моральные комиссары». Это сердце, душа и разъярённая совесть движения. Их излюбленный и практически единственный приём — риторическое обвинение в стиле «вам не стыдно?», доведённое до абсолюта. Вы купили детям «Растишку» с зимним дизайном? Вы осмелились выложить в сторис фото приготовления салата «Оливье»? Вы в родительском чате поинтересовались насчёт костюма снежинки для утренника? Готовьтесь к немедленному и беспощадному разоблачению! Ваша частная, бытовая радость трактуется как личная пощёчина тем, кому сейчас плохо. Их логика, если её можно так назвать, проста до примитива: если всю страну погрузить в тотальный траур, заставить ходить в чёрном и питаться сухарями, то это каким-то магическим образом ускорит наступление мира во всём мире. Радость, по их мнению, должна быть санкционирована свыше и выдаваться нормированными порциями только после официального заявления об окончании всех трудностей.
Третий, самый радикальный вид — «апокалиптики-отменители». Это элита, авангард и ударная сила протеста. Для них любые полумеры — признак слабости и малодушия. Только тотальный запрет! Никаких упоминаний, намёков, аллюзий! В идеале — вычеркнуть декабрь и январь из календаря как морально неустойчивые и перейти сразу на февраль. Их главный кошмар и движущая сила: где-то, в какой-нибудь мирной, тихой квартире, возможно, прозвучал детский смех или заиграла песня «В лесу родилась ёлочка». Это, разумеется, по их твёрдому убеждению, не просто бестактность, а прямая диверсия, подрывающая боевой дух нации.
Особый интерес, как всегда, представляет социальный портрет типичного борца. Статистика, собранная нашими социологами по аватаркам и стилю изложения, показывает, что чаще всего — это человек пенсионного или солидного предпенсионного возраста. Аватарка, как правило, выполнена в цветах государственного флага или содержит патриотический коллаж. Фотографий в профиле — минимальный набор: «я на море-1997», «я с маленьким внуком», «мой кот». Именно эта категория граждан, прошедшая через горнило дефицита, лихие 90-е и прочие исторические бури, теперь с непоколебимой, почти спартанской строгостью следит за тем, чтобы молодое поколение не смело радоваться жизни неправильно и несвоевременно.
Создаётся стойкое и весьма грустное впечатление, что в нашем обществе существует негласная, но отлаженная ротация дежурных по всеобщей скорби. Каждое поколение, едва достигнув определённого возраста и статуса, выдвигает из своих рядов инспекторов, чья миссия — бдительно следить, чтобы радость сограждан не превышала допустимых и утверждённых свыше норм.
Вчера такими инспекторами были борцы с «буржуазным пережитком» в лице новогодней ёлки. Это были бдительные соседи, докладывающие «куда следует» о том, у кого слишком громко играет «Битлз» или кто осмелился надеть яркую юбку. Сегодня их духовные преемники — это бдительные комментаторы, карающие за фото с бокалом шампанского в новогоднюю ночь и требующие отменить утренник в детском саду дабы «не травмировать чувства». Завтра, очевидно, подрастёт новая смена, которая будет бороться уже с чем-то иным, возможно, с неправильным цветом носочков или чрезмерно жизнерадостным чиханием. Механизм отлажен.
Ирония судьбы, граничащая с абсурдом, заключается в том, что многие из сегодняшних строгих инквизиторов в своей бунтарской молодости сами были объектом подобных гонений со стороны предыдущего поколения «дежурных». Они отстаивали своё право на тюлевую занавеску на кухне, на джинсы-клёш и на магнитофонные записи «Машины времени». Они боролись за своё право на праздник. Теперь, облачившись в виртуальную, но от того не менее тяжёлую мантию верховного судьи чувств и эмоций, они с тем же знакомым нам пылом выносят обвинительные приговоры следующим поколениям. Круг замкнулся. Цикл вечного противостояния «отцов и детей» на почве праздника завершён, чтобы начаться вновь.
Давайте, однако, отойдём от сатиры и едких комментариев и зададимся одним простым и страшным вопросом. Представим на минуту, что Добровольцы Всеобщей Аскезы празднуют полную и безоговорочную победу. Их петиции услышаны, указы подписаны. В стране — гробовая тишина. Ни гирлянд в окнах, ни «Голубых огоньков» в телеэфире, ни запаха хвои и мандаринов в подъездах. Дети с недоумением и тоской смотрят в окно на тёмные, немые, лишённые намёка на волшебство улицы. И что? Что мы получим в результате этой великой моральной победы?
Мы отменим не показуху и не бюджетные издержки. С этим, как уже было сказано, можно и нужно бороться цивилизованно. Мы отменим самое ценное и хрупкое — маленькое, личное, необходимое каждому человеку чудо. Мы попытаемся упразднить тот самый древний психологический механизм защиты и надежды, который веками спасал людей в самые тёмные и беспросветные времена.
Солдат в окопе Первой мировой писал домой: «Милая, встречайте Новый год как следует, не тужите». Житель блокадного Ленинграда в дневнике фиксировал: «Сегодня выстоял в многочасовой очереди за единственной ёлочной игрушкой — стеклянной сосулькой. Это будет наш праздник». Они боролись, выживали и умирали не за право на всеобщую скорбь, а за право на жизнь. А жизнь, в её полноте, немыслима без островков света, каким бы малым и скромным ни был этот свет.
Что мы скажем тому самому парню на передовой, который мёрзнет в окопе? «Держись, сынок! Мы здесь все, как один, в знак солидарности отказались от мандаринов, „Щелкунчика“ и даже от тёплого света в окне! Мы такие же несчастные, как и ты!». Звучит это не просто сомнительно, а глупо и жестоко. Он сражается именно за свет в том окне. За право своей дочурки надеть платье снежинки. За возможность своей матери накрыть скромный, но праздничный стол. Отнимая это у них здесь, в тылу, мы не помогаем ему, мы обесцениваем саму цель его борьбы.
Исходя из всего вышесказанного, редакция «Сакмарских вестей», чураясь крайностей, предлагает свою программу примирения сторон и разумного компромисса.
Для властей разного уровня: необходимо добровольно и публично отказаться от помпезных, дорогостоящих мероприятий. Заменить громыхающие фейерверки, пугающие домашних животных и ветеранов, на пять минут торжественной тишины и световую инсталляцию «С Новым годом, герои». И пусть каждый рубль, сэкономленный на этом, будет публично и прозрачно направлен на конкретную помощь: в госпитали, семьям мобилизованных, на поддержку детей. Это будет достойно, скромно и по-настоящему патриотично.
Для самых рьяных активистов: мы призываем перенаправить неукротимый гражданский пыл с борьбы против домашних ёлок и детских утренников на организацию реальных, конкретных дел. Вместо того чтобы писать гневные комменты под фото соседской гирлянды, организовать в своём подъезде акцию «Мандарин добра»: каждый житель покупает один лишний килограмм мандаринов, которые потом централизованно отправятся тем, кто на передовой. Это и есть настоящая, живая, а не показушная солидарность. Это труднее, чем ставить минусы в соцсетях, но в тысячу раз полезнее.
Для всех нас, обычных людей: мы имеем полное моральное право праздновать. Тихо, по-семейному, с чувством меры и такта. С благодарностью за мирное небо над головой и с немой тоской по тем, кого нет за столом. Зажечь не яркую гирлянду, а одну свечу в окне — как символ памяти, надежды и ожидания. Это и будет наш общий, немерцающий, неподвластный никаким указам огонёк человечности.
В конце концов, Новый год — это не государственный заказ и не обязательное мероприятие. Это глубоко личное, интимное дело каждой семьи. И право на тихую, скромную, человеческую радость — такое же неотъемлемое, как и право на горе. Одно без другого не существует. И запрещая одно, мы убиваем и другое.
А как считаете вы, уважаемые читатели? Готовы ли вы записаться в ряды добровольных инспекторов и объявить личный бойкот Деду Морозу, или, может, эта странная война с праздником зашла уже слишком далеко? Где, по-вашему, проходит та самая грань между разумной общественной экономией и абсурдным тотальным запретительством, ломающим жизнь детям и внушающим чувство вины за простые человеческие радости?
Ждём ваши вдумчивые, гневные, согласные и несогласные отклики в редакционной почте и на страницах нашей газеты. Только, пожалуйста, без излишней ёлочной мишуры в аргументах — это, как выяснилось, может травмировать чьи-то чувства.
С позволения строгих инспекторов, всё же осмелимся сказать: «С Наступающим!» Пусть Новый год принесёт, прежде всего, мир, а вместе с ним — меньше поводов для всеобщей и показной скорби.
Ирина Вороньжева
Изображение сгенерировано нейросетью Артгуру
