Ольга Семёновна Волуниц и Надежда Васильевна Звонцова — ровесницы, разница между ними всего полгода. Обеим под восемьдесят. Обе — вдовы. Обе — волонтёры, артистки, танцоры, рукодельницы, поэтессы. Они нашли друг друга на склоне лет и сделали свою жизнь яркой, как сценический костюм, сшитый из обычной шторы.
Мы встретились с ними в волонтёрском клубе АНО «Братишка», участницами которого они обе являются, чтобы поговорить о жизни, о возрасте. А получилось — о том, как не сдаваться, когда всё, казалось бы, уже позади. О дружбе, которая началась случайно, а стала спасением. О стихах, которые запрещали писать. О машине, за руль которой Ольга Семёновна села под семьдесят. И о том, что оптимизм — это не возраст, а состояние души.
— Я родилась на станции Каргала, под Оренбургом. Вообще-то я жила в Оренбурге, а мама приехала туда в гости и там меня родила, — рассказывает Ольга Семёновна.
— А я родилась в Хабаровске. Потом мы переехали в Казахстан, а уже оттуда — в Сакмару, — вспоминает Надежда Васильевна.
Ольга Семёновна попала в Сакмару в 1972 году. Надежда Васильевна — шестнадцать лет назад в 2010. Здесь они и познакомились.
— Веление Божье, наверное, — говорит Ольга Семёновна. — И соседки мы, и судьба так сложилась. Но подружились мы благодаря Надежде Васильевне. Я, честно говоря, уже и не хотела ни с кем дружить. Думала: уйду на пенсию и буду отдыхать. А она меня увидит — радуется, рукой машет, улыбается.
Познакомились они случайно — в дороге. Надежда Васильевна ехала из Оренбурга на «Газели», Ольга Семёновна тоже ехала по своим делам. Разговорились.
— Потом у мужа поломался протез. А она зубной техник. Её внучка с моей внучкой вместе в училище учились. Еще раз пообщались. Вот так судьба нас и свела. И мы подружились. Я ведь не местная, я здесь ничего не знала и никого не знала. Оля ко мне начала приходить. И у нас с ней всё получается, — говорит Надежда Васильевна.
— У нас характер одинаковый, — добавляет Ольга Семёновна.
В библиотеке на мероприятиях Ольга Семёновна бывала и раньше, а потом привела с собой Надежду Васильевну — в клуб ЗОЖ. Та сначала волновалась: примут ли её в новом коллективе, ведь она здесь никого не знала. Но опасения оказались напрасными.
— Меня там приняли отлично. Я думала: всё, я же чужая. А меня приняли отлично, — говорит Надежда Васильевна.
Волонтёрство стало для обеих не просто занятием, а спасением. С 2019 года подруги участвуют в работе социальных служб.
— Мужей у нас нет, дети разъехались. И чтобы не сидеть и не плакать, мы пошли заниматься делом. Проводили новогодние вечера. Приходили к пожилому человеку домой — он, может, и моложе нас, но такой пессимист. И мы старались поднять ему настроение. Наряжались Снегурочкой и Дедом Морозом по очереди, — рассказывает Ольга Семёновна.
— Или ездили пели, танцевали, в общем, развлекали, — добавляет Надежда Васильевна.
Костюмы для своих номеров подруги всегдашили сами, из подручных материалов.
— Готовили костюмы. Сами сочиняли, шили из всего, что могли. Костюмы у нас разные: цыганский, узбекский, восточный, морской, весенний. И патриотический тоже был. Вот, например, надо было патриотический танец. У неё шторка подходящая — она её сняла. Мы из неё сшили костюмы, и получилось. А почему бы и нет? — смеётся Ольга Семёновна. — Она вообще мастерица: всё умеет делать для наших номеров. А для морского танца у неё была удивительная простынь — подумаешь, картина! Мы вешали её на дверь, а на ней корабли. И даже не скажешь, что это простынь. Получился шикарный танец.
— Тогда уже начался коронавирус и собираться большими группами стало нельзя, к ним стали приходить девушки из социальных служб, мы вешали эту простыню-картину на дверь, выступали, а они нас снимали. Работали удалённо. И вот так мы проводили все мероприятия. Нам было очень хорошо, очень весело, — вспоминает Надежда Васильевна.
Отдельная история — как Ольга Семёновна села за руль. Права у неё были давно, но она не ездила — шофёров много. А потом муж получил инсульт. Как без машины?
— Под семьдесят мне тогда было, — рассказывает она. — Правил я не знала, ничего не помнила уже. Садилась в гараже в машину, сижу и смотрю: где руль, где тормоза? Потом сходила на курсы — и справилась. Сначала в Дмитриевку, потом по кольцу, потом на работу. Девочки на работе восхищались: «Смотрите, села и ездит». А сейчас я уже нормально езжу, уже лет десять.
Десять лет за рулём. В семьдесят. С нуля. С характером, который помог ей всё преодолеть.
Ольга Семёновна пишет стихи с детства. Но всю жизнь слышала: «Не пиши». Говорили, что нет ни голоса, ни слуха, ни таланта.
— Просто у меня характер такой, стержневой, — говорит она. — Мне скажешь… другой ведь скажет: «Ой, ты как плохо выглядишь». Человек вникает, переживает. А я думаю: почему это я плохо выгляжу? Отлично я выгляжу!
Но, несмотря ни на что, она не бросила своё увлечение. Когда приехала в Сакмару, стала здесь писать стихи и песни. А ещё специально научилась играть на аккордеоне — чтобы самой аккомпанировать себе во время выступлений.
— Я писала всё время, с детства. Меня всё время ограничивали: «Не пиши, не пиши». Ну, я просто не показывала. А когда приехала в Сакмару, стала здесь писать. Я и ленкором была, ходила по организациям, писала о людях. У меня есть и стихи про комсомол. Ведь комсомол — это молодость наша. Мы подняли страну из руин. Я желаю всего хорошего комсомольцам моим дорогим. Комсомольцы-добровольцы. Так что желаю, чтобы все были оптимистами и не унывали. Унывать нельзя в нашем возрасте, — рассказывает Ольга Семёновна.
— Общественная жизнь — это на всю жизнь, мы обе всегда были общественницами — добавляет Надежда Васильевна.
— Всю жизнь лёгкие на подъём. Сказали к девяти — мы приедем, сказали к четырём утра — мы встали в три и пошли. В общем, если надо, то надо — говорит Ольга Семёновна.
— Просто надо, — соглашается Надежда Васильевна.
Надежда Васильевна тоже читает стихи — о своей молодости, о жизни, обо всем, что сердце трогает.
— Мы одинаковы, мы родились как со смешинкой в сердце. Спасибо, Господи, мы живы-здоровы. Мы красивы, молоды! Как я сейчас даже говорю, что мы когда-то были молодыми, красивыми, а теперь только красивые. Так что желаю всем быть красивыми, здоровыми, — говорит Ольга Семеновна.
На вопрос, ощущают ли они себя пожилыми, подруги отвечают с улыбкой.
— Просто люди, просто женщины, — говорит Надежда Васильевна.
— Нет, ну как? Жизнь идёт, и идет как надо, — говорит Ольга Семёновна.
У Ольги Семёновны — сын-военный в Калининграде, дочь в Сакмаре, три внучки, два внука, два правнука и одна правнучка. У Надежды Васильевны — две дочки: одна преподаёт в училище в Оренбурге, другая работает в Москве. Уже есть правнук.
— Дети у нас очень хорошие. Хоть у Нади, хоть у меня — они достойные, работящие, — говорит Ольга Семёновна.
На просьбу оставить пожелания читателям Сакмарских вестей говорят:
— Чтобы быстрей-быстрей окончилась война, чтоб все люди ждали именно победы. Это такое пожелание, что действительно всей стране надо. И «Сакмарским вестям» большое спасибо, что нас никогда не забывают, — говорит Надежда Васильевна.
Они не любят слово «пожилые». Они — просто люди, просто женщины. С характером, с юмором, с улыбкой. Они шьют костюмы из штор, пишут стихи, водят машину, выступают на сцене и навещают тех, кому ещё хуже, чем им. Они говорят: «Унывать нельзя в нашем возрасте». И этим всё сказано.
В семьдесят можно сесть за руль. В восемьдесят — выйти на сцену. А дружбу можно найти в любом возрасте, если улыбнуться и сказать: «Пойдём в библиотеку».
Спасибо вам, Ольга Семёновна и Надежда Васильевна. За то, что вы есть. За то, что не унываете. За то, что научили: возраст — это не приговор. Это просто ещё одна страница жизни. И она может быть самой красивой.
Ирина Вороньжева
